Lyola aka Елена Калмыкова

Есть такая трудная проблема: если Бог есть Любовь, как же он тогда может создать Ад, в котором будут мучится грешники на том свете после Страшного Суда? Разве любовь может привести человека к страданиям, “плачу и скрежету зубов”? И я скажу: да, очень даже может.

Кто любил по-настоящему (например, своего ребёнка), тот знает, отчего это бывает — боль любимого человека куда мучительней переживаешь, чем свою собственную.

Хуже всего, когда эту боль причинил ты сам.

И совсем ад, когда исправить ничего невозможно.

Адом, наверное, было для матери и отца святого Алексия узнать, что тот только что умерший нищий, который жил на задворках их дома и терпел издевательство от слуг, был их собственный, давно ушедший из дома сын. Они жили, как обычно, обращались с нищими, как все, и даже милостивей, но как мучителен был момент прозрения: тот нищий — наш сын.

Такой ад может наступить для многих из нас, когда с полной властью прийдёт и охватит и наполнит всё, что есть и было, тот Бог, который есть Любовь. Тогда эта Любовь захватит целиком наши души, как их сейчас, случается, захватывает влюблённость. Но только вместо сильной привязанности и влечения к одному человеку, которые даёт влюблённость, нами овладеет подлинное сострадание и желание блага всем людям, — то, что есть Любовь.

Нам приятно, когда влюблённость открывает вдруг красоту в мире и вызывает сильные чувства к кому-то одному, но будет ли нам хорошо, когда Любовь откроет всё потаённое и наполнит чувствами ко всем людям? Не будет ли это мучительным узнаванием в тех, кем мы пренебрегли — своих родных, так же любимых, как собственный ребёнок? Эта Любовь высветит все наши грязные дела, все грехи против людей. И мы не сможем смотреть так, как прежде.

Нет больше “чужих людей”, чьи страдания не чувствуешь, они все — любимые, свои, их боль — мучительней, чем своя собственная. И какую боль мы испытаем, вспоминая, как обманывали, издевались, подставляли, бросали, оставляли без помощи, убивали… своих любимых, своих детей. И если в этом мире можно что-то исправить, попросить прощения, раскаяться, то там будет слишком поздно. Они — обманутые, подставленные, брошенные — конечно, простят нас (в Любви по-другому и невозможно). Но поможет ли это нам, когда нами безраздельно владеет Любовь, не позволяя ни обмануть себя, ни остаться безразличными, ни ожесточиться? Некуда деться от знания, что ты сделал своим любимым, некуда деться от боли за них и стыда за себя.

И это будет ад. Ад в самом сердце Любви.

Говорят, что женщины, бросающие своих детей или делающие аборты, идут против природы. А женщины, жертвующие собственным здоровьем ради ребёнка, выхаживающие больных детей и просто тратящие лучшие годы на детей — не делают ничего особенного. Дескать, даже неразумные животные вскармливают своё потомство, кошка и та не бросает котят. Якобы природой заложена в матерей готовность жертововать ради потомства всем, даже жизнью. Увы, кто так говорит, тот просто мало знает. Недавние исследования поведения животных показывают совершенно другие вещи.

Главное, что определяет стратегии размножения и материнское поведение животных — это один ли раз за всю жизнь происходит рождение потомства, или несколько. Большинство млекопитающих размножаются многократно в течение жизни (на протяжении 1—2 лет в случае мышей или порядка 25 лет в случае женщин). Поэтому в эволюционной перспективе они нацелены не на то, чтобы способствовать выживанию одного конкретного приплода, а скорее на максимальную эффективность размножения по итогам всей жизни.

Самки имеют ограниченные ресурсы времени, фертильности и сил, и их задача — так распределить эти ресурсы, чтобы в итоге вырастить как можно больше жизнеспособного потомства. А это значит — не просто как можно чаще беременеть, приносить больше детёнышей и пытаться выкормить всех: это неоптимальная трата времени и сил. Беременеть, рожать и выкармливать нужно тогда, когда условия благоприятны для выживания потомства: достаточно пищи, мать не истощена, детёнышам не угрожает непосредственная опасность и т.д.. Если условия неблагоприятны, например, пищи недостаточно и самка рискует погибнуть от голода, она может прекратить кормление. И это разумно: если она погибнет, погибнут и эти, и все другие детёныши, которых она могла бы произвести на свет. Так что нет ничего удивительного или противоестественного в том, что в природе матери, столкнувшись с ухудшением условий жизни, нередко бросают или поедают детёнышей, “отбраковывают” самых слабых, или же прибегают к “естественной контрацепции”: торможению овуляции или даже реабсорбции эмбрионов в матке. Если шансы на выживание этого потомства невелики, с точки зрения природы лучше отложить размножение до лучших времён, и не расходовать скудные ресурсы на заведомо обречённых детёнышей.

Самое интересное — это примеры разных стратегий материнского поведение. Вот например, для таких видов обезьян, как мармозетки и игрунки, нормально, когда за брачный сезон производит потомство только одна самка в группе. Биолог Scott Creel выяснил, что причина бесплодия остальных в том, что у них при этом уровень эстрогена составляет всего одну треть от нормы, и овуляция поэтому практически невозможна. Поскольку у подчинённых самок положение хуже, чем у доминирующей, и количество перепадающей им еды недостаточно для выкармливания детёныша, они таким образом “откладывают” размножение, и только помогают растить потомство доминирующей. У карликовых мангуст та же самая ситуация. Только причины подавления овуляции более серьёзны: доминирующая самка часто просто уничтожает потомство соперниц.

Но подавление овуляции — не единственный способ натуральной контрацепции. У других видов млекопитающих — летучих мышей, скунсов, норок и броненосцев — овуляция происходит, но оплодотворённая яйцеклетка не имплантируется в стенку матки, пока не наступит более подходящий сезон для рождения потомства. Торможение развития эмбриона у грызунов может длиться несколько дней, а у крупных млекопитающих — месяцами, пока не поступит сигнал прикрепиться к стенке матки. Американский чёрный медведь размножается с мая по июль, но имплантация происходит только когда медведица вернётся в свою берлогу, так что медвежата рождаются, пока мать спит в своём зимнем укрытии. Но если урожай ягод в этот год не удался, и медведица в неважной форме, то имплантация может и не случиться.

Ещё один естественный механизм контроля рождаемости — это лактация. По до сих пор не выясненным причинам, овуляция не происходит, когда уровень пролактина (гормон, отвечающий за производство молока) высокий. Это обеспечивает матери возможность восстановиться между беременностями и не нести тройную нагрузку на организм (питание себя, питание детёныша молоком, питание и развитие эмбриона). Этим способом контрацепции успешно пользуются не только приматы, но и люди в примитивных культурах — в племени Кун Сан из Калахари детей кормят грудью иногда до 5 лет, обеспечивая аналогичные интервалы в деторождении.
Хозяйке на заметку: контрацептивное действие лактации сильно ослабевает, если при этом хорошо и плотно питаться (согласно исследованиям Worthman и др.). Только если у вас умеренное питание, можно быть более-менее уверенной, что пока вы кормите грудью, вы не забеременеете. Иначе природа, видя такое изобилие, решает, что выносить и выкормить ещё одного вам при таком питании — раз плюнуть.

Ну а если все эти механизмы не сработали, в ход идут менее “гуманные”, но ничуть не менее естественные. Например, самки золотистого хомячка, строящие гнёзда, вылизывающие детёнышей, оберегающие и кормящие их, при нехватке пищи могут восполнить её, поедая некоторых из приплода. И это не ужас, кошмар и форсмажор, а “организованная часть нормального материнского поведения, которая позволяет самке регулировать размер приплода в соответствии с её возможностями выходить детёнышей в тех условиях среды, в которых она произвела на свет” (Corinne Day и Bennett Galef). А вот мыши отбраковывают детёнышей по качеству: если приплод большой, они не кормят весящих меньше среднего. То же самое делают дикие чернохвостые собаки. Они выкармливают только 91% потомства, а остальных, весящих меньше всех, предоставляют стае в пищу (и сами иногда присоединяются). Биолог John Hoogland пришёл к выводу, что поедание щенков — способ адаптации к сложным условиям существования.

Ещё один закон природы можно сформулировать так: “чем раньше прервать имеющую мало шансов беременность, тем лучше, а ресурсы по возможности компенсировать”. Толчком для прерывания беременности могут быть разные обстоятельства. Например, большую роль играют самцы. У самых разных видов млекопитающих, от мышей до львов, самцы опасны для потомства своих конкурентов. Посторонний самец нередко убивает всех кормящихся молоком детёнышей своего соперника, прерывая тем самым лактацию самки, и получая возможность оплодотворить её в ближайшее время. Из-за такой опасности чужих самцов, само присутствие их может привести к прерыванию беременности. Так происходит у лабораторных мышей: у самки, встретившей постороннего самца, эмбрионы реабсорбируются в матке (это называется эффект Брюс). Этот эффект наблюдается и у диких лошадей. Когда один жеребец отвоёвывает гарем другого, у 82% кобыл, забеременевших в последние 6 месяцев от побеждённого жеребца, беременность прерывается.

С точки зрения самки, прерывание беременности в трудных условиях — это практически идеальная стратегия. Как ни странно, поступая так, она, с точки зрения биологии, ведёт себя как хорошая мать. Потому что вскоре она сможет снова забеременеть, возможно, от самца, который будет ей помогать или как минимум отгонять чужих самцов, опасных для потомства.

Материнство в природе — это отнюдь не только вылизывание, кормление, забота и оберегание. Матери должны взвешивать шансы на выживание каждого из рождённых (или ещё вынашиваемых) детёнышей, соразмеряя их с собственными ресурсами, наличием внешней угрозы и состоянием среды. Неудивительно, что в тех частях человеческого общества, где нет проблемы выживания, где ресурсов более, чем достаточно, а угрозы призрачны, материнство представляется чем-то розово-умильным, состоящим только из безусловной нежности и заботы. А любые действия, не вписывающиеся в эту трогательную схему, но абсолютно естественные с точки зрения биологии, кажутся чудовищными и противоестественными, и неважно, в каких условиях они произошли. И наоборот — самоотверженность матерей, выхаживающих “безнадёжных” детей, жертвующих своей жизнью и здоровьем ради ребёнка иногда считается “биологической”, “инстинктом”, а потому не заслуживающей уважения. Как раз по сравнению с материнством в природе можно увидеть как истинно “человеческое” в материнстве, так и просто биологически обусловленное поведение. И как видим, люди, не знающие биологии, часто путают, где первое, а где последнее.

При написании использовались факты и цитаты из статьи “NATURAL-BORN MOTHERS” S. B. Hardy, в моём вольном переводе

Смерть туристов на горе Холат-Сяхл февральской ночью 1959 года цепляет разум своей таинственностью. В самом деле: пошли в поход подготовленные, опытные туристы со всем снаряжением. Пошли зимой и не в самое лучшее место: на языке манси оно означает “гора мертвецов”. А через месяц были обнаружены окоченевшие тела туристов: раздетые, со странными травмами и повышенным уровнем радиации, вдали от палатки, которую разрезали изнутри.

Почему они разрезали палатку, почему выбежали в одном белье, отчего погибли, почему у некоторых трупов странный фиолетовый оттенок, кто вырезал язык одной из туристок, окуда радиация? На одном форуме народ на 1000 с лишним страниц выдвигает и последовательно опровергает разные варианты — от нападения йети или сбежавших зеков до лавины или падения экспериментальной ракеты (в день предполагаемой гибели туристов очевидцы наблюдали странные светящиеся объекты в небе).

А вот что об этом думаю я. И не только о случае с группой Дятлова, но и о Тунгусском метеорите и т.п.. Я думаю, что такие случаи невозможно объяснить по той простой причине, что они произошли за пределами человеческого мира. Мы строим нашу культуру, обживаем территории, создавая понятный нам мир, с которым можем управляться. Нам может показаться, что наши города и дома ничем по существу не отличаются от дикой территории: тот же воздух, та же земля. Но они совершенно иные: города, в отличие от остального мира, устроены в согласии с человеческой логикой, разумом и потребностями. А всё, что не может быть охвачено человеческим пониманием, просто вытесняется с “помеченной” человеком территории: такое никто не построит, не принесёт и не вырастит. И наша земля становится деактивированной, безопасной, осмысленной, очеловеченной. Как будто тонкая плёнка разумного устройства, натянутая на пространство и время, защищает человеческую территорию от дикой, даёт нам возможность существовать в разумном и логичном мире. Но мы не знаем — что там, за пределами наших схем и концепций. Каков на самом деле мир, пока мы не опутали его сетями наших понятий, не переобустроили по-своему, не превратили в город и дом? Что мы встретим, если покинем наше уютное понятное гнёздышко?

А мир, вообще говоря, бесконечен. Бесконечен не только вправо-влево, но и вглубь. Что там водится? Чёрт его знает. Мы ведь даже не знаем, что такое пространство и время. Не знаем ничего, что дальше пределов досягаемости наших чувств. И столкнуться с миром, как он есть, с тем, что там, свободное и аморфное, непредсказуемое в нашей логике — страшно. Может быть, никто и не пытался убить группу Дятлова. Большинство ребят умерло от обморожения. Возможно, с ними просто произошла такая неприятность, как провал в нечеловеческое. Вдали от порядка городов, от людей дятловцы были отделены от бесконечного, аморфного мира диких территорий только непрочными границами человеческих связей и разума. Тонкая сеть человеческого понимания порвалась, понятный человеческий мир исчез, и то, что хлынуло на них, оказалось слишком неожиданно, слишком сильно.

То, с чем столкнулись они, скорее всего, просто не имеет никакого названия и не может быть объяснено. Назвать и объяснить — это значит, попытаться накинуть сеть на то, что ей в принципе не может быть охвачено. Дело сделано: нечеловеческая реальность совершила с людьми то, что соответствует её законам или беззаконию.

И никогда, никогда новые группы не смогут найти ничего нового, никаких объяснений и тем более повторений событий на перевале Дятлова. Как не смогут найти ничего на месте падения Тунгусского метеорита. Люди уже принесли туда столько разумного и человеческого, что дикое больше не вернётся в эти земли. Оно вытеснено, как вытесняется всё, не вписывающееся в человеческую реальность.

Раньше мир был больше. Граница человеческого и дикого была ближе, чем сейчас. И люди переходили её постоянно. Как насчёт гигантских морских чудовищ, с которыми боролись мореплаватели древности? Или двухголовых красных чертенят размером с веретено, которых извергали одержимые в Средние века? Сейчас мы можем сказать: такого не было. Но если перед нами — трупы, если перед нами вещественные доказательства — как те же чертенята, которых исследовали средневековые доктора, мы не можем просто отбросить то, что видим собственными глазами. Не можем сказать “это не соответствует нашей картине мира, а значит, не существует”, как говорим про средневековых чудовищ.

Дятловцы случайно перешли границу, которая была обычным делом для людей раньше. Они просто не были готовы.

В очередной раз я победила железный разум. На этот раз это был VNC-viewer, отказавшийся понимать клаву. Порычала на него как следует, поизвращалась в попытках писать в командной строке с помощью мыши, понажимала все кнопкосочетания, пока не дошла до искомого. Всё-таки меня каждый раз удивляет этот загадочный факт: если долго долбаться, то всё получится. В моё миропредставление это как-то не вписывается. Вот как и почему это работает? Что за таинственная связь человека и мира?

Вот кстати. Был такой проект PEAR (The Princeton Engineering Anomalies Research). Исследовалось воздействие человека на механизмы, физические процессы и т.п.. Например, сажали человека перед генератором случайных чисел (1 и 0), и мотивировали “хотеть”, чтобы чаще выпадало одно число, а не другое. Результат: выяснилось, что частота выпадения “желаемого” числа в несколько раз выше статистической погрешности. То есть человек может одним волевым намерением воздействовать на мир. Почему? Неизвестно. В текущую научную парадигму такие вещи не вписываются.

Что интересно, наши физики проделывали похожее, ставя чистый эксперимент над так называемыми паранормальными способностями. Это ведь и есть научный подход: проверять, а не отвергать из “общих соображений”. Правда, это не был проект таких масштабов, как PEAR, а делалось на энтузиазме небольшой группы физиков, решивших выяснить с помощью эксперимента, насколько экстрасенсы способны воздействовать на мир. Где-то дома у меня завалялась книжка “Физики в парапсихологии” (М., Летний сад, 2003), где описана постановка и результаты тех экспериментов. Вердикт такой: люди действительно способны волевым усилием воздействовать на материю (живую и мёртвую). Например, защищать подопытных животных от воздействия радиации. Но как это происходит — непонятно. Объяснить в рамках текущей парадигмы невозможно.

К чему я это всё? А вот к чему: ужасно хочется дожить до момента, когда будет сформулирована новая парадигма. Такая, в которой станет совершенно ясно, как же так человек воздействует волей на мир. Представляете, какие возможности это открыло бы? Да что там возможности — само новое миропредставление, начисто отметающее предыдущие представления о дуализме духовного и материального, было бы невероятно интересно примерить на нашу реальность. Увидеть мир совершенно иным образом. Не “интуитивно догадываться”, что если сильно хотеть, то получится, а точно знать, как же это работает.

Близкие отношения могут строиться либо на экономике добра, либо на экономике зла. С добром всё понятно: человек даёт вам тепло, любовь, понимание — и вы отвечаете тем же. И это добро связывает вас  — потому что вы даёте друг другу то, что необходимо и приятно. Тут вы вкладываетесь в отношения, как в строительство общего дома: чем больше труда, чем больше добра вложено, тем прочнее будет дом и лучше обоим.  Так создаются нормальные отношения. Всё просто.

Но можно и наоборот. Можно вместо того, чтобы вместе созидать, порушить начавший было строиться дом. И после этого записать друг друга в должники. “Ты сломал дверь, теперь ты должен её заново сделать” — “А ты продал налево кирпичи, теперь ты задолжал мне их стоимость”. В результате ничего не строится, дома, как такового нет, всем плохо. Но деться люди никуда друг от друга не могут: так кредитор навсегда повязан с должником. Прошлые грехи и долги намертво держат разваливающиеся отношения: “Ты не можешь от меня уйти, после всего плохого, что ты мне сделала!”. Кстати, и собственные добровольные действия и страдания отлично конвертируются в долги другого: “После всего, что я для тебя сделала, чего из-за тебя лишилась, ты просто должен делать по-моему!”

И эта экономика отношений тоже очень эффективна: всем плохо, но пока ты держишься за должника, то как бы бережёшь кубышку, в которой запрятаны несметные долги — плата за твои старания и страдания. При этом никто не может позволить, чтобы у другого вдруг появилась “прибыль” со стороны, чтобы вдруг человек начал получать от кого-то третьего любовь, поддержку и внимание. Потому что тогда этот другой может взять да и разорвать отношения, построенные на долгах и зле. И не станет больше волшебной кубышки надежд. Поэтому в таких отношениях все участники хотят, чтобы у всех были долги, и все были повязаны этими долгами — иными словами, все заинтересованы в несчастьи друг друга. Дело ещё осложняется тем, что и делать добро люди тоже не могут начать: потому что как же я буду делать ему добро, если он ещё не расплатился со мной за предыдущее своё зло. То же самое, естественно, думает и противоположная сторона. Поэтому добра не делается, дом не строится, все сидят на развалинах и пеняют друг другу за прошлые прегрешения и за нынешнее положение. В общем и целом, так обычно держаться отношения с рождения несчастливых родителей и их детей.

Наверное, единственный способ перейти из экономики зла в экономику добра — простить все былые долги. Перестать требовать их обеспечения постоянной виной и раскаянием. Единственная проблема — это должны сделать абсолютно все участники отношений.

• Кажется, сектоведам пора заняться пикаперами.

• А не пробовали ли собаковладельцы-болельщики раскрашивать своим собакам хвост в цвета любимой команды? Представляете — собака тоже со своим маленьким флагом. И машет им иногда.

• Интересно было бы сделать серию рекламы, где ролики начинаются, как обычно, а заканчиваются, как в жизни. Например: муж на кухне спрашивает у жены, что сегодня на ужин. Жена, как водится, начинает петь, плясать и размахивать продуктом. Финал: крупным планом лицо мужа с отвисшей челюстью и круглыми глазами. Муж нервно сглатывает и шепотом говорит: “Нин,  ты сдурела, что ли?”. Или такой: радостные ковыляния младенцев прерываются истошными воплями молодой матери, обнаружившей в снятом с младенца памперсе голубую жидкость. В общем, смешение жанров рекламы и скрытой камеры. Ещё вариант — заканчивать всё это в жанре хоррор. Изо рта младенца высовывается раздвоенный голубой язык и душит несчастную мать.

Представьте: наука наконец находит рецепт бессмертия. Теперь тело человека можно так обработать, чтобы оно жило и бодро функционировало вечно. Ну и до полного счастья — вечная молодость сразу в нагрузку.

Думаете, будет всему человечеству наконец-то счастье? Как бы не так.

Скорее всего, пилюли бессмертия сразу станут баснословно дороги (а вы бы сколько затребовали за такое изобретение?). Их в основном будут скупать богатые старички. Потому что вот как-то так всегда получается, что юные бедны (студенты!), а богатство к людям приходит в зрелые и даже слишком зрелые годы. И вот наши Кащеи пьют пилюли, становятся бессмертны, и вместо того, чтобы тихо покоиться на кладбище, работают, и работают, и работают. Первые лет 50 это, наверное, будет даже забавно: бодрые старички заполоняют улицы, кафе и стадионы. Теперь они полны сил и их полку всё прибывает. Лет через 100 уже станет неприятно: стариков всё больше и больше. Они не хотят отдавать молодым то, что накопили за всю жизнь. Они не собираются делиться деньгами, должностями, знаниями, властью и собственностью - ведь они всё так же бодры и полны сил, как и прежде. Им всё это нужно не меньше, чем подрастающему поколению. А также развлечения, секс, общение. И вот эти бессмертные геронтократы сосредотачивают в своих руках всё лучшее, что есть в этом мире и ради чего имеет смысл жить и бороться. И заметьте: их поголовье только увеличивается.

Тут дальше может быть два сценария. Либо а) бессмертные, дойдя до оптимальной численности, образуют замкнутую касту, которая будет владеть всем на Земле и на благо которой будут пахать смертные. Либо б) бессмертными станут все. В любом случае, из-за присутствия большого количества бессмертных возникнет проблема нехватки ресурсов — от питания до жилья. Эти Кащеи станут константой, постоянно оттягивающей на себя львиную долю производимого человечеством. А так как делиться они не хотят (у них ведь впереди не могила — а вечность), то они постараются уменьшить число смертных людей. Например, введя квоту на количество детей в семье, как в Китае. Это в лучшем случае.

Если же случится сценарий Б — тут вообще пиши пропало. Через несколько поколений Землю будет населять стремительно увеличивающаяся орда бессмертных. Голод и перенаселённость перестанут быть далёкой неясной страшилкой. Они будут здесь и сейчас. И спасти Землю можно будет либо прекратив размножение, либо начав осваивать другие планеты.
Однако при наличии бессмертия человечество начнёт разрастаться с поражающей быстротой. Перенаселить любую планету станет делом каких-нибудь 500 лет. И тогда человеческая раса просто превратиться в космическую плесень, летящую во все стороны и пожирающую все ресурсы.

Ну а если прекратить размножение, когда число бессмертных вырастет до, скажем, 10 миллиардов? А знаете, это будет тоже вовсе не так радужно. Конечно, не рожать детей и иметь один состав общества на века (наверное, через пару тысячелетий все миллиарды друг с другом перезнакомятся и успеют осточертеть) — это экономически выгодно, разумно и т.п. Но вы представьте эти миллиарды женщин, которым никогда не быть матерями. Мужчин, которым некого учить делать кораблики, считать дроби и некому передавать свой жизненный опыт. Вообще мир без детей. И без юных, только-только входящих в жизнь. Одни взрослые. Да ещё бессмертные. Всегда, тысячелетиями одни и те же. Я вот думаю: а ну его к чёрту, это бессмертие. Ну и ладно, что я умру. Пусть лучше будут дети и прекрасные шестнадцатилетние юноши и девушки.

В Москве и в Питере есть две загадочные птички, похожие, как братья. Назначение их непонятно: просто торчат из стены, питерская головой вверх, московская — вниз.

По многочисленным дискуссиям я заметила, что:

1. Женоненавистники имеют уровень дохода не выше нижне-среднего (для них роскошь — это машина и норковая шуба).
2. Их работа не сопряжена с интеллектуальной деятельностью, требующей тщательного анализа данных, глубоких размышлений и т.п. Попросту говоря, это простые, не привычные к утончённым умствованиям работяги, пусть и сидящие в офисах.

Сопоставление этих двух фактов проясняет глубинную мотивацию и истинные чувства женоненавистников. И эти настоящие чувства я вполне разделяю.

Вообще говоря, если очистить эмоции, выражаемые женоненавистниками, от рационализаций “во всём этом виноваты бабы”, то становится ясно, что за ними стоит не столько злоба на женщин, сколько гнев людей определённого класса на саму ситуацию, в которой они оказались. Этот гнев — вполне обоснованная ненависть мужчин, которых вынудили впахивать так, как их родителям и не снилось, впрягаться в ипотечное рабство, держаться за накопленное добро, и вообще явно где-то злобно подсидели и обманули. Так, в общем, и есть, но мы это тут рассматривать не будем. Просто отметим, что это естественная ненависть человека, принуждённого к тяжёлой и нервной жизни.

Ненависть мужчин нижнего среднего класса отягощается ещё и страхом всё потерять. Это вам не советские времена, когда работа была навсегда, жилплощадь предоставляли от предприятий, и риск помереть от голода под забором был практически нулевым. Теперь нельзя жить расслабленно и благодушно. Теперь надо бороться за место под солнцем, рвать конкурентов, придирчиво читать договоры, быть “умножадным”, и усвоить раз навсегда, что “каждый сам за себя”.

Вообще-то русским мужчинам это всё несвойственно. Отцы наших мужчин вели себя совершенно иначе, как и деды и прадеды. Не было такой культурной модели в истории России, не выработано. Модель “ленивый, но везучий Иван-дурак” — есть, “интеллигент на кухне” — конечно, “работяга-мастер на все руки” — ага, “проныра, энергично гребущий деньги, не гнушаясь никакими средствами” — опаньки, нету. И когда для выживания нужно стать умножадным, поломав себя, — это процесс тяжёлый, и не всем он удаётся.

Если в результате мужчина становится успешным и богатым, то он будет только доволен новой жизнью, которая дала ему такой шанс. И ненависти - ни к женщинам, ни к евреям, ни к Всемирному Заговору у него не будет. С чего бы? А вот если нет… Если несмотря на все усилия, никак не богатеешь, и надо разрываться между тремя работами, чтобы только продержаться - тут, конечно, будешь зол и начнёшь искать виноватого в том, что приходится так корячиться.

Не особо привыкшим к рассуждению мужчинам очень легко найти виноватого, точнее, виноватую. Ещё со времён грехопадения Адама во всём плохом традиционно виновата женщина (яблоко предложила, не туда пошла, не так сказала и вообще довела). Виноватыми женщины оказываются почти автоматически: ведь в изменившихся условиях они выступают в роли “транслятора” новых запросов. Они тоже вынуждены встраиваться, бороться и быть “сами за себя”. Вдобавок, им нужно ещё и быть за своих детей — уже имеющихся или будущих. И вот проделав нехитрые подсчёты, женщины просто и открыто говорят: “чтобы вырастить хоть одного ребёнка, нужно столько-то условных единиц”. А так как, опять же, традиционно у нас зарплата женщин составляет в лучшем случае 70% от зарплаты мужчин, большинству женщин самостоятельно ребёнка не потянуть (женщин upper класса, могущих позволить себе всё, в данном случае не рассматриваем — их просто очень мало). И вот это большинство женщин обращается к мужчинам с надеждой получить необходимую финансовую поддержку на воспитание детей от них.

Тут-то и оказывается, что отнюдь не все мужчины могут на свои заработки прокормить хоть одного ребёнка. И вообще-то это очень оскорбительно — зарабатывать столько, что прокормить можешь только себя. Ни женщину, ни детей позволить себе не можешь. И до щедрости тебе, как до Китая. Опять же, не вина наших мужчин, что многие из них оказались в такой ситуации. Но переживая оскорбительность ситуации, они в своём справедливом гневе, к сожалению, возлагают вину за такое положение не на тех, кто создал его, а на тех, кто им постоянно напоминает о его существовании — то есть на женщин.

А что же женщины? По-человечески понять небогатых мужчин и пожалеть их, конечно, женщины могут. Но тут дилемма: либо быть с бедным мужчиной из жалости, и не иметь никогда детей (или иметь только одного, причём вместо его воспитания пахать на нескольких работах, чтобы прокормить и дать хорошее образование). Либо не тратить своё время жизни на бедных, а сразу искать тех, с кем можно рожать и растить детей без риска вылететь далеко за черту бедности. Удивительно ли, что женщины, чувствуя свою ответственность за будущих детей, выбирают второе? И так же неудивительно, что мужчины, видя такую “расчётливость” и чувствуя, что им нечего дать женщине и детям, испытывают гнев и ненависть.

Так что когда я вижу очередные излияния женоненавистников, я тоже чувствую гнев. Но не на женщин или тех, кто их ненавидит. А на совсем других людей, организовавших такую систему.