Elena Kalmykova

To be creative means to be masculine. Note: I do not say “to be a man”. Indeed, there is a big difference between the deeds which require feminine yielding and the deeds requiring masculine perseverance. Creation is a deed of the latter kind. Here masculine merits are required. To be creative you have to be:

• courageous – in order to dare, to stand up and speak aloud. And also – to be ready to respond to “how dare you!” and “it’s bullshit!”.
• expansive – I mean readiness to endeavor, to invade new frontiers and foreign territories. Willingness to expand your will and yourself. Not to hide and keep quit, afraid of being hurt.
• rival – because it is quite likely that the territory you aim at already belongs to someone. You have to prove you deserve it. Otherwise – defeat the adversary!
• generous – because it is impossible to create “for free”. You spend you powers and give the results away. You do this instead of being miser and saving your power and money.
• persistent – you cannot create being lazy. Creation takes lots of time and effort. Don’t even think about "I am too week\dumb\tired, I will not succeed…"!

That is why Churchill addresses men in this saying: "Boys, never never never never give up". Feminine girls cannot give up, as they have nothing to give up. Femininity implies that things just happen to you. Without any effort. It just happened on its own. I happen to be pregnant. It was growing inside of me during 9 months on its own. The main merit of femininity is to stay patient and not to interfere with the things that happen to her (or to him: there are feminine men as well). To yield, to let go, to surrender to power. And save what you have. As things just happen to you, you can never know when you will receive some goods from those who have power. 

To the contrast, masculinity is based upon power. This power is given away freely. In fact, power cannot exist other way than in constant cycle of giving away\application and returning back. By creation you discharge a vessel so that a new fresh power may fill it again. Backwater will start to fester soon. You may try to save your masculine power by not using it at all and see what happens.

That is why the most awkward in creation is a situation of loosing power to create. It is hard to find a better word for this situation than impotency. It happens when you look at a blank paper and realize that there is nothing on Earth you could do with it. At all. You have no creative power to do anything with it. And you start thinking:"Is it forever indeed? Have I turned dumb for good and now only capable to passively perceive others’ work? "

To turn things worse, creative power just as masculine power can not be taken by will, persuasion, threat, and reproachful look. You are not able and that’s it. The only thing you can do is to leave a woman a piece of paper alone, calm down, and turn to some other deeds. The power will come back eventually. Creative and masculine power is a natural thing. You have to really break down something in your system to make power leave you forever.

Therefore, anyway: Boys (and girls), never never never never give up! Turn to your inner masculinity and create.

Have you ever wondered, looking at this famous “portrait” of a Neanderthal, the closest to human being species, who has made this cute hairdress for him?

Oh yes, his hair is already rather messy, but it is nevertheless evident that about a half a year ago someone has cut his hair and trimmed his beard. Because a beard and hair will be exactly this long in a half a year after haircut. Moreover, if Neanderthal had normal hair instead of fur on his head, he would have an enormously long coiffure till the age of 17. As the hair grows as fast as 1 centimetre a month, he would have more than a meter of locks and a long beard at that age.

Keep in mind that the excavations of Neanderthal’s settlings have not discovered any stone scissors or other depilation instruments. Then where does this notorious image of a Neanderthal with nice hairdress a-la Beatles comes from?

We can even suppose that Neanderthals had some special hair on their face and head, growing only to this extent and providing these people with this kind of haircut. But still the question persists: how did the first human beings manage their endlessly growing hair? Why did the nature supplied them with this strange feature which could be managed only with the help of the scissors and a hair comb? It is impossible to cut a beard with a stone hammer. It is even less possible to comb an almost 2 meters long hair with a hand or a stick.

Just imagine how the Neanderthals or first humans looked like: they had at least a knee-long never washed and never combed mat of hair. Men even had two of these: one in the front (a beard), second to the back. But these dread locks can easily get you stuck in the thorny bushes with you hair caught in it. And then it would be really hard to break free without leaving your scalp on the bush. Stuck on a bush Neanderthal must have been an easy prey for any predator.

This means that for survival of human being the hair must become endlessly growing only after invention of braid-making and hairdressing tools as scissors and combs. Our locks are not adapted for living in the wilderness and without tools at all. Some animals have endlessly growing body parts, but these are important for their survival and are intended for excessive tear and wear. For example, the rodents’ endlessly growing teeth are grinded down during meal. as they eat lots of very solid food (nuts). But how are we supposed to tear and wear our hear and beard? It looks like something is missing in the evolutionary model of human development.

Have you ever noticed that the monsters in horror movies are not just incredibly ugly and fearful, but also incredibly irrational? The are so aggressive as if they had no psychology.

Take for example a movie I’ve watched some time ago: Descent. There movie monsters live in caves and look like Gollum, boiled in geyser and wall-eyed. With desperate sqweal they attack everyone and everything indiscriminately. For example, a lonely monster with no doubt assaults five athletic women. Moreover, when the prey is dead, the monster continues chasing another. By the way, this hunting vehemens can easily lead you to death by hunger. Because while you are running around trying to catch someone else, the abandoned corpse will soon be eaten up by the smarter animals.

Great ideas are similar to love. They come rarely, unpredictably and only to some people, just as love does.

And only worthy human can make great idea or great love happen. You must be really courageous to not get frightened by all things it demands from you: loyalty, selflessness, humility. You must be really strong and determined to bring an idea to life.

Once a beautiful as phoenix idea came to me. It was an idea of a scientific article. I started to write down the paper and soon realized that it was really hard. In order to write down the paper I had to visit a bunch of libraries to check out all the facts and numbers, recall all the citations, verify all the details. So I decided to make all this hard stuff a day after. Or, perhaps, two days after when I would have more time. But the day after and two days after I still did not have enough time. And only a month later I remembered my desicion to make a paper. But when I started to write, I realized that it is all over. The idea was gone. It even never let me possess it. What once was a pure charming beauty demanding to be written down immediately turned into obscure remembrances. This article was never written.

Idea and love do not wait until you will have more time and right mood. They just leave you. And if they not, things get even worse. Because in this case beautiful idea and love turn into ugly grumbling old hag. And who on the Earth coul be inspired by it?

Great ideas are as rare as great love for the same reason. One human is not enough to realize it. Somebody else have to get inspired by it and to join you in a task of bringing an idea or love into life. Moreover, he or she must be as worthy, corageous and strong, as you are. As well he or she must be ready to sacrifice everything for love or idea to take place.

And the last similarity between ideas and love is their suddenness. They do not come when you expect them. You cannot summonn them, no matter how hard you try. Therefore the only option is to be humble and to do what you have to. Be very attentive to what is going on around you: love or great idea can come to someone beside you. Because you can share love and idea with him or her.

Look for the cat’s passport under the cut.

Read the rest of this entry »

Thanks to search engines Internet is being flooded by trash information.

It looks like there is an invisible link between these mice from Krakow and Lisbon. They look for each other through time and space and are ready to send a wink to each other.

Read the rest of this entry »

Говорят, что женщины, бросающие своих детей или делающие аборты, идут против природы. А женщины, жертвующие собственным здоровьем ради ребёнка, выхаживающие больных детей и просто тратящие лучшие годы на детей — не делают ничего особенного. Дескать, даже неразумные животные вскармливают своё потомство, кошка и та не бросает котят. Якобы природой заложена в матерей готовность жертововать ради потомства всем, даже жизнью. Увы, кто так говорит, тот просто мало знает. Недавние исследования поведения животных показывают совершенно другие вещи.

Главное, что определяет стратегии размножения и материнское поведение животных — это один ли раз за всю жизнь происходит рождение потомства, или несколько. Большинство млекопитающих размножаются многократно в течение жизни (на протяжении 1—2 лет в случае мышей или порядка 25 лет в случае женщин). Поэтому в эволюционной перспективе они нацелены не на то, чтобы способствовать выживанию одного конкретного приплода, а скорее на максимальную эффективность размножения по итогам всей жизни.

Самки имеют ограниченные ресурсы времени, фертильности и сил, и их задача — так распределить эти ресурсы, чтобы в итоге вырастить как можно больше жизнеспособного потомства. А это значит — не просто как можно чаще беременеть, приносить больше детёнышей и пытаться выкормить всех: это неоптимальная трата времени и сил. Беременеть, рожать и выкармливать нужно тогда, когда условия благоприятны для выживания потомства: достаточно пищи, мать не истощена, детёнышам не угрожает непосредственная опасность и т.д.. Если условия неблагоприятны, например, пищи недостаточно и самка рискует погибнуть от голода, она может прекратить кормление. И это разумно: если она погибнет, погибнут и эти, и все другие детёныши, которых она могла бы произвести на свет. Так что нет ничего удивительного или противоестественного в том, что в природе матери, столкнувшись с ухудшением условий жизни, нередко бросают или поедают детёнышей, «отбраковывают» самых слабых, или же прибегают к «естественной контрацепции»: торможению овуляции или даже реабсорбции эмбрионов в матке. Если шансы на выживание этого потомства невелики, с точки зрения природы лучше отложить размножение до лучших времён, и не расходовать скудные ресурсы на заведомо обречённых детёнышей.

Самое интересное — это примеры разных стратегий материнского поведение. Вот например, для таких видов обезьян, как мармозетки и игрунки, нормально, когда за брачный сезон производит потомство только одна самка в группе. Биолог Scott Creel выяснил, что причина бесплодия остальных в том, что у них при этом уровень эстрогена составляет всего одну треть от нормы, и овуляция поэтому практически невозможна. Поскольку у подчинённых самок положение хуже, чем у доминирующей, и количество перепадающей им еды недостаточно для выкармливания детёныша, они таким образом «откладывают» размножение, и только помогают растить потомство доминирующей. У карликовых мангуст та же самая ситуация. Только причины подавления овуляции более серьёзны: доминирующая самка часто просто уничтожает потомство соперниц.

Но подавление овуляции — не единственный способ натуральной контрацепции. У других видов млекопитающих — летучих мышей, скунсов, норок и броненосцев — овуляция происходит, но оплодотворённая яйцеклетка не имплантируется в стенку матки, пока не наступит более подходящий сезон для рождения потомства. Торможение развития эмбриона у грызунов может длиться несколько дней, а у крупных млекопитающих — месяцами, пока не поступит сигнал прикрепиться к стенке матки. Американский чёрный медведь размножается с мая по июль, но имплантация происходит только когда медведица вернётся в свою берлогу, так что медвежата рождаются, пока мать спит в своём зимнем укрытии. Но если урожай ягод в этот год не удался, и медведица в неважной форме, то имплантация может и не случиться.

Ещё один естественный механизм контроля рождаемости — это лактация. По до сих пор не выясненным причинам, овуляция не происходит, когда уровень пролактина (гормон, отвечающий за производство молока) высокий. Это обеспечивает матери возможность восстановиться между беременностями и не нести тройную нагрузку на организм (питание себя, питание детёныша молоком, питание и развитие эмбриона). Этим способом контрацепции успешно пользуются не только приматы, но и люди в примитивных культурах — в племени Кун Сан из Калахари детей кормят грудью иногда до 5 лет, обеспечивая аналогичные интервалы в деторождении.
Хозяйке на заметку: контрацептивное действие лактации сильно ослабевает, если при этом хорошо и плотно питаться (согласно исследованиям Worthman и др.). Только если у вас умеренное питание, можно быть более-менее уверенной, что пока вы кормите грудью, вы не забеременеете. Иначе природа, видя такое изобилие, решает, что выносить и выкормить ещё одного вам при таком питании — раз плюнуть.

Ну а если все эти механизмы не сработали, в ход идут менее «гуманные», но ничуть не менее естественные. Например, самки золотистого хомячка, строящие гнёзда, вылизывающие детёнышей, оберегающие и кормящие их, при нехватке пищи могут восполнить её, поедая некоторых из приплода. И это не ужас, кошмар и форсмажор, а «организованная часть нормального материнского поведения, которая позволяет самке регулировать размер приплода в соответствии с её возможностями выходить детёнышей в тех условиях среды, в которых она произвела на свет» (Corinne Day и Bennett Galef). А вот мыши отбраковывают детёнышей по качеству: если приплод большой, они не кормят весящих меньше среднего. То же самое делают дикие чернохвостые собаки. Они выкармливают только 91% потомства, а остальных, весящих меньше всех, предоставляют стае в пищу (и сами иногда присоединяются). Биолог John Hoogland пришёл к выводу, что поедание щенков — способ адаптации к сложным условиям существования.

Ещё один закон природы можно сформулировать так: «чем раньше прервать имеющую мало шансов беременность, тем лучше, а ресурсы по возможности компенсировать». Толчком для прерывания беременности могут быть разные обстоятельства. Например, большую роль играют самцы. У самых разных видов млекопитающих, от мышей до львов, самцы опасны для потомства своих конкурентов. Посторонний самец нередко убивает всех кормящихся молоком детёнышей своего соперника, прерывая тем самым лактацию самки, и получая возможность оплодотворить её в ближайшее время. Из-за такой опасности чужих самцов, само присутствие их может привести к прерыванию беременности. Так происходит у лабораторных мышей: у самки, встретившей постороннего самца, эмбрионы реабсорбируются в матке (это называется эффект Брюс). Этот эффект наблюдается и у диких лошадей. Когда один жеребец отвоёвывает гарем другого, у 82% кобыл, забеременевших в последние 6 месяцев от побеждённого жеребца, беременность прерывается.

С точки зрения самки, прерывание беременности в трудных условиях — это практически идеальная стратегия. Как ни странно, поступая так, она, с точки зрения биологии, ведёт себя как хорошая мать. Потому что вскоре она сможет снова забеременеть, возможно, от самца, который будет ей помогать или как минимум отгонять чужих самцов, опасных для потомства.

Материнство в природе — это отнюдь не только вылизывание, кормление, забота и оберегание. Матери должны взвешивать шансы на выживание каждого из рождённых (или ещё вынашиваемых) детёнышей, соразмеряя их с собственными ресурсами, наличием внешней угрозы и состоянием среды. Неудивительно, что в тех частях человеческого общества, где нет проблемы выживания, где ресурсов более, чем достаточно, а угрозы призрачны, материнство представляется чем-то розово-умильным, состоящим только из безусловной нежности и заботы. А любые действия, не вписывающиеся в эту трогательную схему, но абсолютно естественные с точки зрения биологии, кажутся чудовищными и противоестественными, и неважно, в каких условиях они произошли. И наоборот — самоотверженность матерей, выхаживающих «безнадёжных» детей, жертвующих своей жизнью и здоровьем ради ребёнка иногда считается «биологической», «инстинктом», а потому не заслуживающей уважения. Как раз по сравнению с материнством в природе можно увидеть как истинно «человеческое» в материнстве, так и просто биологически обусловленное поведение. И как видим, люди, не знающие биологии, часто путают, где первое, а где последнее.

Близкие отношения могут строиться либо на экономике добра, либо на экономике зла. С добром всё понятно: человек даёт вам тепло, любовь, понимание — и вы отвечаете тем же. И это добро связывает вас — потому что вы даёте друг другу то, что необходимо и приятно. Тут вы вкладываетесь в отношения, как в строительство общего дома: чем больше труда, чем больше добра вложено, тем прочнее будет дом и лучше обоим. Так создаются нормальные отношения. Всё просто.

Но можно и наоборот. Можно вместо того, чтобы вместе созидать, порушить начавший было строиться дом. И после этого записать друг друга в должники. “Ты сломал дверь, теперь ты должен её заново сделать” — “А ты продал налево кирпичи, теперь ты задолжал мне их стоимость”. В результате ничего не строится, дома, как такового нет, всем плохо. Но деться люди никуда друг от друга не могут: так кредитор навсегда повязан с должником. Прошлые грехи и долги намертво держат разваливающиеся отношения: “Ты не можешь от меня уйти, после всего плохого, что ты мне сделала!”. Кстати, и собственные добровольные действия и страдания отлично конвертируются в долги другого: “После всего, что я для тебя сделала, чего из-за тебя лишилась, ты просто должен делать по-моему!”

И эта экономика отношений тоже очень эффективна: всем плохо, но пока ты держишься за должника, то как бы бережёшь кубышку, в которой запрятаны несметные долги — плата за твои старания и страдания. При этом никто не может позволить, чтобы у другого вдруг появилась “прибыль” со стороны, чтобы вдруг человек начал получать от кого-то третьего любовь, поддержку и внимание. Потому что тогда этот другой может взять да и разорвать отношения, построенные на долгах и зле. И не станет больше волшебной кубышки надежд. Поэтому в таких отношениях все участники хотят, чтобы у всех были долги, и все были повязаны этими долгами — иными словами, все заинтересованы в несчастьи друг друга. Дело ещё осложняется тем, что и делать добро люди тоже не могут начать: потому что как же я буду делать ему добро, если он ещё не расплатился со мной за предыдущее своё зло. То же самое, естественно, думает и противоположная сторона. Поэтому добра не делается, дом не строится, все сидят на развалинах и пеняют друг другу за прошлые прегрешения и за нынешнее положение. В общем и целом, так обычно держаться отношения с рождения несчастливых родителей и их детей.

Наверное, единственный способ перейти из экономики зла в экономику добра — простить все былые долги. Перестать требовать их обеспечения постоянной виной и раскаянием. Единственная проблема — это должны сделать абсолютно все участники отношений.

Представьте: наука наконец находит рецепт бессмертия. Теперь тело человека можно так обработать, чтобы оно жило и бодро функционировало вечно. Ну и до полного счастья — вечная молодость сразу в нагрузку.

Думаете, будет всему человечеству наконец-то счастье? Как бы не так.

Скорее всего, пилюли бессмертия сразу станут баснословно дороги (а вы бы сколько затребовали за такое изобретение?). Их в основном будут скупать богатые старички. Потому что вот как-то так всегда получается, что юные бедны (студенты!), а богатство к людям приходит в зрелые и даже слишком зрелые годы. И вот наши Кащеи пьют пилюли, становятся бессмертны, и вместо того, чтобы тихо покоиться на кладбище, работают, и работают, и работают. Первые лет 50 это, наверное, будет даже забавно: бодрые старички заполоняют улицы, кафе и стадионы. Теперь они полны сил и их полку всё прибывает. Лет через 100 уже станет неприятно: стариков всё больше и больше. Они не хотят отдавать молодым то, что накопили за всю жизнь. Они не собираются делиться деньгами, должностями, знаниями, властью и собственностью – ведь они всё так же бодры и полны сил, как и прежде. Им всё это нужно не меньше, чем подрастающему поколению. А также развлечения, секс, общение. И вот эти бессмертные геронтократы сосредотачивают в своих руках всё лучшее, что есть в этом мире и ради чего имеет смысл жить и бороться. И заметьте: их поголовье только увеличивается.

Тут дальше может быть два сценария. Либо а) бессмертные, дойдя до оптимальной численности, образуют замкнутую касту, которая будет владеть всем на Земле и на благо которой будут пахать смертные. Либо б) бессмертными станут все. В любом случае, из-за присутствия большого количества бессмертных возникнет проблема нехватки ресурсов — от питания до жилья. Эти Кащеи станут константой, постоянно оттягивающей на себя львиную долю производимого человечеством. А так как делиться они не хотят (у них ведь впереди не могила — а вечность), то они постараются уменьшить число смертных людей. Например, введя квоту на количество детей в семье, как в Китае. Это в лучшем случае.

Если же случится сценарий Б — тут вообще пиши пропало. Через несколько поколений Землю будет населять стремительно увеличивающаяся орда бессмертных. Голод и перенаселённость перестанут быть далёкой неясной страшилкой. Они будут здесь и сейчас. И спасти Землю можно будет либо прекратив размножение, либо начав осваивать другие планеты.
Однако при наличии бессмертия человечество начнёт разрастаться с поражающей быстротой. Перенаселить любую планету станет делом каких-нибудь 500 лет. И тогда человеческая раса просто превратиться в космическую плесень, летящую во все стороны и пожирающую все ресурсы.

Ну а если прекратить размножение, когда число бессмертных вырастет до, скажем, 10 миллиардов? А знаете, это будет тоже вовсе не так радужно. Конечно, не рожать детей и иметь один состав общества на века (наверное, через пару тысячелетий все миллиарды друг с другом перезнакомятся и успеют осточертеть) — это экономически выгодно, разумно и т.п. Но вы представьте эти миллиарды женщин, которым никогда не быть матерями. Мужчин, которым некого учить делать кораблики, считать дроби и некому передавать свой жизненный опыт. Вообще мир без детей. И без юных, только-только входящих в жизнь. Одни взрослые. Да ещё бессмертные. Всегда, тысячелетиями одни и те же. Я вот думаю: а ну его к чёрту, это бессмертие. Ну и ладно, что я умру. Пусть лучше будут дети и прекрасные шестнадцатилетние юноши и девушки.