Сначала мир познаётся через чувства: маленький человек всматривается, вслушивается, cтарается всё ухватить и попробовать на зуб. По полученными ощущениям и по нарождающимся правилам логики и здравого смысла (или по априорным категориям) строятся представления о предметах — их размере, форме, фактуре, полезности, приятности и так далее. Для каждого предмета создаётся его внутренняя копия, обычно отягощённая свойствами того конкретного предмета, от которого строилась: так все кошки оказываются пушистыми и добрыми («потому что наша Пуся была именно такой»), все праздники — скучными, а все мужики — ну, вы понимаете. Копия в свою очередь соединяется по определённым правилам с другими копиями и встраивается в миропредставление. Получается такая большая действующая модель мира — у каждого своя. Чтобы понять что-то в мире, зрелому уму достаточно обратиться к нужному месту в модели.
И вот беда взрослости в том, что большинство всех возможных предметов опыта оказываются уже «скопированы» и для любого нового всегда находится более-менее похожее соответствие во внутреннем мире («Икс? А, ну это просто такой недоделанный игрек»). Всё, с чем человек сталкивался или столкнётся, уже «посчитано», классифицировано и как бы познано. Чувствам больше незачем трудиться, и они скорее поставляют символы, указывающие на тот или иной предмет или связь в модели. Слух, зрение, осязание работают вчетверть силы: они только отлавливают знакомые черты, а остальное достраивается по внутренней модели. Так человек привычно трепещет при виде босса, не замечая, что тот сегодня в прекрасном настроении или чем-то расстроен. Происходит не познание реальности, а узнавание в ней того, что уже известно и испытано. Всё остальное, не укладывающееся в схемы и не распознанное в старых моделях, просто отбрасывается, его не замечают и не осознают. Человек перемещается из реального мира в мир символический, скучный и однообразный (новому-то в нём взяться неоткуда — всё новое впихивается в старые схемы). Река времени течёт мимо него, застрявшего в однажды увиденном, услышанном и прочувствованном. Вещи меняются, но не для него, видящего в каждой кошке свою Пусю и переживающего каждый праздник с заданной скукой.
Почему так происходит? Возможно, потому, что взрослость, в отличие от беззаботного детства — время серьёзных действий и ответственных решений. А для того, чтобы чётко предсказывать будущее (например, результаты и последствия своих действий), выбирать и принимать решения человеку нужен стабильный, понятный мир — вот он и создаёт его, как может. Для стабильности и понятности идеально, когда все возможные предметы расклассифицированы, и в мире нет ничего неожиданного и непонятного. Ещё лучше, когда в каждую категорию и класс сразу зашито «хорошо» или «плохо», «приятно» или «противно», «нужно» или «нельзя» — то есть отношение и действия, которые предмет автоматически вызывает. Когда мороженое — это «съесть», злая собака — «бежать», прайваси — «нельзя». Реальность при этом, конечно, отходит далеко на задний план, зато повышается эффективность деятельности.
