Самую популярную в нынешнее время систему верований я назвала бы «загнивающий гуманизм». Суть её крайне проста:
1) реальность неважна, важно только то, во что человек верит.

2) поэтому нужно, чтобы человек верил в то, что сделает его счастливым и удовлетворённым.

Эта простая идея стоит за многочисленными тренингами «личностного роста», за так называемым «позитивным мышлением», фильмами типа «Секрет» и множеством свежевылупившихся микрокультов и блудорелигиозных течений средней руки. С одной стороны, вроде, это гуманизм — ведь данная система напоказ ставит своей главной целью счастье и благо человека. С другой же стороны, великий гуманист Эрих Фромм в гробу перевернулся бы, если бы узнал, до чего дошёл гуманизм в наше время.

Потому что никакой любовью к человеку в системе загнивающего гуманизма и не пахнет — нет ни понимания человеческой природы, ни стремления к самопознанию и истине. Всё оказывается подчинено одной цели: счастье и удовлетворение. Однако, более-менее счастливыми и удовлетворёнными могут быть и рабы, особенно если они будут «позитивно мыслить» и старательно верить в своё счастье, как сейчас учат на тренингах. Это чрезвычайно удобный и экономичный способ поддерживать стабильность (читай — нынешнее распределение власти и несвободы) в социуме.

Read the rest of this entry

А у вас при взгляде на «портрет» неандертальца (как говорят, самого близкого к человеку вида) никогда не возникал вопрос, кто это ему такую причёсочку сделал?

Ну да, он заросший, но полгода назад его явно кто-то аккуратно подстриг и побрил. Потому что такой длины борода и волосы отрастают как раз за полгода. И вообще-то, если уж у неандертальца на голове была не шерсть, а вполне нормальные волосы, то к половозрелому возрасту у среднего такого гоминида на голове должна быть шевелюра в метр с лишним длиной (волосы растут со скоростью примерно сантиметр в месяц), и аксакальская бородища.

Никаких каменных ножниц и других средств депиляции при раскопках селений неандертальцев, прошу заметить, не обнаружено. Откуда же взялся этот бессмертный образ неандертальца со стрижкой а-ля Битлз?

И даже если предположить, что у неандертальца на голове и лице были специальные волосы, обеспечивающие именно такую причёску, и дальше никак не растущие, всё равно остаётся вопрос: а как же боролись с бесконечно растущей гривой первые люди? Зачем им природа устроила такое счастье, которое только ножницами и расчёской в приличный вид можно привести? Каменным топором бороду не отрубишь, пятернёй или палкой-копалкой двухметровую шевелюру (к семнадцати годам она именно такой длины будет) не причешешь.

Представьте, как это всё выглядело: длиннющий немытый-нечёсаный колтун (а у мужчин — два колтуна, спереди и сзади). Зацепишься таким за колючий куст в своём родном лесу — и пиши пропало. Распутаться без снятия скальпа не удастся. Любой мимопроходящий хищник слопает в два счёта, пока из этого куста будешь выдираться.

То есть для выживания человека, как он есть сейчас, бесконечно растущие волосы на голове должны были появиться не раньше, чем умение плести косы и изготавливать парикмахерские инструменты — гребни, ножницы. Наша шевелюра для дикой бескультурной жизни просто не предназначена. У животных бывает, что что-нибудь растёт всю жизнь — но оно сконструировано так специально, с учётом износа. Например, вечнорастущие зубы у грызунов стачиваются при еде. А как природой предполагалось изнашивать волосы и бороду? Что-то эволюционисты определённо упустили в вопросе происхождения человека.

Вы не замечали, что монстры большинства ужастиков потрясают не только отвратительной внешностью, но и иррациональной агрессивностью и отсутствием психологии?

Вот, например, просмотренный мною вчера фильм «Спуск» (Descent). Монстры — пещерные существа, похожие на Голлума, случайно сварившегося в горячем источнике и окосевшего. С визгом нападают на все и всех без разбора и счёта — запросто могут навалиться в одиночку на пятерых немаленьких тёток. Завалив добычу, монстр продолжает преследовать другую. С таким охотничьим азартом, между прочим, очень скоро помрёшь от голода: пока ты носишься, высунув язык, на осиротевший труп найдутся другие желающие. Read the rest of this entry

Идеи похожи на любовь:  приходят редко, внезапно и не ко всем.

И как любовь, великую идею может воплотить только достойный. Нужно быть действительно смелым, чтобы не испугаться всего, чего она потребует: верности, самоотверженности, смирения. Нужно быть сильным и непреклонным, чтобы дать ей жизнь.

Когда-то давно со мной случилась такая история. Ко мне пришла идея, красивая, как феникс. Идея научной статьи. Я села писать эту статью… и поняла, что это сложно. Что нужно всё проверить, съездить в пару библиотек, уточнить цифры, выяснить детали, вспомнить ссылки. Лучше я сделаю это завтра. Или послезавтра. Как будет побольше времени. Наступило завтра и послезавтра. А время никак не появлялось. И когда через месяц я вспомнила о статье и села писать, я поняла, что всё кончено. Идея ушла от меня, так и не давшись в руки. От чистой красоты, которая так и просится на бумагу, осталось смутное воспоминание, что «что-то такое было».

Идея и любовь не будет ждать, пока у вас появится время и настроение. Она просто уйдёт совсем. А не уйдёт – ещё хуже: погаснет, станет уродливой ворчливой старухой. Кого она такая сможет вдохновить?

Великие свершения, как великая любовь – редкость. Потому что как в любви, для воплощения идеи одного человека мало. Кто-то другой, а не только вы, должен тоже загореться. Кто-то достойный, смелый и сильный. И он или она тоже должен быть готов пожертвовать всем ради того, чтобы вот это – было.

И последнее сходство идей и любви – их непредсказуемость. Они не приходят по заказу. Что ни делай – ближе не станут. Поэтому можно только смириться и делать то, что делаешь. И внимательно смотреть: не пришла ли любовь или идея к кому-то рядом с тобой. Потому что ты можешь разделить с ним и любовь, и идею.

P.S. Кстати, а вы догадались, кто это на картинке?

Паспорт кота ищите под катом.

Read the rest of this entry

Благодаря поисковикам сейчас в Интернете производится огромное количество отборного трэша. Объясню, почему.

Чтобы страница попала в поисковики, она должна содержать уникальную (с точки зрения поисковиков) информацию. Уникальность меряет бездушная машина. И уникальность эта – лингвистическая, а не смысловая. Поэтому если вы возьмёте текст и просто замените 60% слов на синонимы – вы получите «уникальный» текст, который с удовольствием заглотит поисковик. И таких текстов, а также всевозможных плясок вокруг да около одного и того же в Инете – великое множество.

Кроме того, чтобы понять, где это уникальное содержание выводить в поиске – в начале или в конце, поисковики считают количество ссылок на страницу. Поэтому, чтобы поднять сайт, создаётся дополнительная куча хлама: ссылки на тысячах досок объявлений, которые никто не читает, описание сайта в тысячах каталогов, которые тоже никто не читает, потому что замусорены до полной нечитабельности. Самый прикол, когда создаётся целая сеть помоечных сайтов, которые ссылаются друг на друга и на продвигаемый сайт.

А веселее всего выглядят сайты, посвящённые СЕО (поисковой оптимизации сайтов). Чтобы заработать много денег, нужно учить других, как зарабатывать много денег. Чтобы продвинуть сайт, надо учить других продвижению сайтов. Ну и с личностным ростом и всяким там Форексом та же штука.  В каждом случае получается пирамида, на верхушке которой сидит продвинутая небольшая группа и зазывает неофитов учиться «быть как они». И вот неофиты, почуяв близость цели, плодятся, плодятся, и наводняют всё вокруг отменным продуктом своего производства.

Но это я отвлеклась.

Хорошо оптимизированные сайты самих оптимизаторов просто перепевают на разные лады и в разной терминологии один и тот же куцый объём информации. Где же, спрашиваю я вас, прирост информации? Где накопление знаний? Интернет пошёл вширь, разрастаясь за счёт применения новых и новых синонимов, новых и новых вариантов изложения одного объёма и содержания. В принципе, скорее всего, весь этот трэш сам отомрёт со временем. Но само это направление, где уникальный контент определяют поисковики, перекручивает вектор развития Интернета. И развитие идёт через не то место, из которого всё получается хорошим.

Всё-таки научный способ приращивать знания естественней. Там хотя бы содержание создаётся для живых людей, которых перестановкой слов и подбором синонимом не обманешь.