А у вас при взгляде на «портрет» неандертальца (как говорят, самого близкого к человеку вида) никогда не возникал вопрос, кто это ему такую причёсочку сделал?

Ну да, он заросший, но полгода назад его явно кто-то аккуратно подстриг и побрил. Потому что такой длины борода и волосы отрастают как раз за полгода. И вообще-то, если уж у неандертальца на голове была не шерсть, а вполне нормальные волосы, то к половозрелому возрасту у среднего такого гоминида на голове должна быть шевелюра в метр с лишним длиной (волосы растут со скоростью примерно сантиметр в месяц), и аксакальская бородища.

Никаких каменных ножниц и других средств депиляции при раскопках селений неандертальцев, прошу заметить, не обнаружено. Откуда же взялся этот бессмертный образ неандертальца со стрижкой а-ля Битлз?

И даже если предположить, что у неандертальца на голове и лице были специальные волосы, обеспечивающие именно такую причёску, и дальше никак не растущие, всё равно остаётся вопрос: а как же боролись с бесконечно растущей гривой первые люди? Зачем им природа устроила такое счастье, которое только ножницами и расчёской в приличный вид можно привести? Каменным топором бороду не отрубишь, пятернёй или палкой-копалкой двухметровую шевелюру (к семнадцати годам она именно такой длины будет) не причешешь.

Представьте, как это всё выглядело: длиннющий немытый-нечёсаный колтун (а у мужчин — два колтуна, спереди и сзади). Зацепишься таким за колючий куст в своём родном лесу — и пиши пропало. Распутаться без снятия скальпа не удастся. Любой мимопроходящий хищник слопает в два счёта, пока из этого куста будешь выдираться.

То есть для выживания человека, как он есть сейчас, бесконечно растущие волосы на голове должны были появиться не раньше, чем умение плести косы и изготавливать парикмахерские инструменты — гребни, ножницы. Наша шевелюра для дикой бескультурной жизни просто не предназначена. У животных бывает, что что-нибудь растёт всю жизнь — но оно сконструировано так специально, с учётом износа. Например, вечнорастущие зубы у грызунов стачиваются при еде. А как природой предполагалось изнашивать волосы и бороду? Что-то эволюционисты определённо упустили в вопросе происхождения человека.

Говорят, что женщины, бросающие своих детей или делающие аборты, идут против природы. А женщины, жертвующие собственным здоровьем ради ребёнка, выхаживающие больных детей и просто тратящие лучшие годы на детей — не делают ничего особенного. Дескать, даже неразумные животные вскармливают своё потомство, кошка и та не бросает котят. Якобы природой заложена в матерей готовность жертововать ради потомства всем, даже жизнью. Увы, кто так говорит, тот просто мало знает. Недавние исследования поведения животных показывают совершенно другие вещи.

Read the rest of this entry

В очередной раз я победила железный разум. На этот раз это был VNC-viewer, отказавшийся понимать клаву. Порычала на него как следует, поизвращалась в попытках писать в командной строке с помощью мыши, понажимала все кнопкосочетания, пока не дошла до искомого. Всё-таки меня каждый раз удивляет этот загадочный факт: если долго долбаться, то всё получится. В моё миропредставление это как-то не вписывается. Вот как и почему это работает? Что за таинственная связь человека и мира?

Вот кстати. Был такой проект PEAR (The Princeton Engineering Anomalies Research). Исследовалось воздействие человека на механизмы, физические процессы и т.п.. Например, сажали человека перед генератором случайных чисел (1 и 0), и мотивировали «хотеть», чтобы чаще выпадало одно число, а не другое. Результат: выяснилось, что частота выпадения «желаемого» числа в несколько раз выше статистической погрешности. То есть человек может одним волевым намерением воздействовать на мир. Почему? Неизвестно. В текущую научную парадигму такие вещи не вписываются.

Что интересно, наши физики проделывали похожее, ставя чистый эксперимент над так называемыми паранормальными способностями. Это ведь и есть научный подход: проверять, а не отвергать из «общих соображений».  Read the rest of this entry

Мыслить на некоторые темы — сплошное удовольствие. Фуа-гра и коньяк с лимоном от пищи духовной.

Вот, например, почитав того же Кузанского, я поняла, что мыслить Бога, бесконечность и максимумы — просто само по себе насладительно. Касаться мыслью, перебирать, как драгоценности, — всё это даёт восхитительно чувство если не обладания, то причастности. И средневековые теологи наверняка испытывали множественный (духовный, чисто духовный) оргазм от своих штудий, особенно когда всё сходилось и обращалось в гармонию. То же самое, как я знаю, бывает с математиками. У них тоже есть свои бесконечности и захватывающая дух красота. И вообще в науке, о чём бы она ни была, почувствовать, что ты приблизился к истине и вот-вот ухватишь её, — удовольствие.

Мне нравится иногда пробираться в чужие научные области и незаконно захватывать вещи для последующего размышления. Та же физика открывает пространства и предметы, которые я, как типа-гуманитарий, не могла бы и не должна была узнать. Эти украденные предметы хочется поместить в музейные комнаты своего разума и так же незаконно использовать для гуманитарных размышлений. Или просто созерцать, восхищаясь. Сегодня мои трофеи — гистерезис, фуллерены и эффект Казимира. Ложный вакуум и связанные с ним апокалиптические предсказания вообще вызвали у меня стойкое mysterium tremendum.

Жаль иногда, что сейчас положено быть узким, но высокопрофессиональным специалистом. Я бы не отказалась от нового тривиума из, скажем, физики, психологии и музыки. Очень хочется уметь видеть реальность совершенно разными способами, улавливать её в разные категории и различать прекрасные предметы, доступные только посвящённым.

Основная проблема современной биоэтики и этики в науке — вовсе не в решении частных вопросов вроде «можно ли делать эвтаназию», «можно ли клонировать» и т.п.. Проблема в разложении традиционных способов внедрения моральных норм в человека.

Никакой общей для всех этики больше нет. Семья и школа перестали быть мощными этическими агентами, религия влияет на мораль крайне небольшого числа людей, и в итоге этика каждого отдельного человека складывается случайным образом, и как правило, она очень расплывчата. Поэтому люди в той же науке легко усваивают специфическую научную этику (по Р.Мертону*: коммунизм — то есть общедоступность научных результатов всему научному сообществу, универсализм, незаинтересованность, организованный скептицизм). И по той же причине так велик разброс в моральных выборах разных людей: всё в том же клонировании, абортах, эвтаназии и т.п..

Read the rest of this entry

Человеческое сознание — это чёрная коробочка с сюрпризами. Некоторые вещи эта коробочка принимать отказывается, если они конфликтуют с наличным содержимым.

Вот например. Было это в мои первые месяцы пребывания в Америке, когда я ещё хорошо к ней относилась. В разговоре с мужем я упомянула эпизод из только что вышедшего фильма «Брат 2″, тот, где «сенкью вери мач». И тут я обнаружила, что не помню, что же было дальше. То ли «вот козлы», то ли «вот придурки». Муж, что характерно, тоже не помнил. Я пошерстила по сети и нашла mp3 с этой сценкой. И обнаружились там не безобидные «козлы» или «придурки», а совсем даже оскорбительное «уроды». Мне нравился фильм и мне нравилась Америка, поэтому слышать такой выпад первого в сторону второй было неприятно. Ага! — подумала я и при следующей встрече с несколькими русскими ребятами (которые тоже по первости тепло относились к Америке) спросила у присутствующих: помнят ли они это «сенкью вери мач»? Все помнили. А что там дальше говорится? Тут все затруднились с ответом и сошлись на том, что говорится что-то вроде «козлы». Ага! — подумала я снова и огласила правильный ответ. «Нет!» — твёрдо ответили мне. — «Не может быть, чтобы там такое было. Что-то другое, но точно не «уроды».

Или вот одна милейшая дама, работавшая на скорой помощи, в беседе называла новорожденных «новородками». Согласитесь, режет слух. А после я упомянула данный факт участвовавшему в разговоре человеку, которому дама тоже понравилась. И оказалось, что он никаких новородков не слышал и не помнит.

Один профессор психологии объяснял такие факты тем, что сознание вообще нужно только для сохранения своего образа «я». Человек воспринимает неизмеримо больше, чем сознаёт, а в сознание допускается только то, что не угрожает цельности «я». Видеть этот механизм в действии очень познавательно. Особенно на себе.
А у вас были случаи «выпадения из памяти» или «неслышания» фактов, конфликтующих с симпатиями и представлениями?

Сначала мир познаётся через чувства: маленький человек всматривается, вслушивается, cтарается всё ухватить и попробовать на зуб. По полученными ощущениям и по нарождающимся правилам логики и здравого смысла (или по априорным категориям) строятся представления о предметах — их размере, форме, фактуре, полезности, приятности и так далее. Для каждого предмета создаётся его внутренняя копия, обычно отягощённая свойствами того конкретного предмета, от которого строилась: так все кошки оказываются пушистыми и добрыми («потому что наша Пуся была именно такой»), все праздники — скучными, а все мужики — ну, вы понимаете. Копия в свою очередь соединяется по определённым правилам с другими копиями и встраивается в миропредставление. Получается такая большая действующая модель мира — у каждого своя. Чтобы понять что-то в мире, зрелому уму достаточно обратиться к нужному месту в модели.

И вот беда взрослости в том, что большинство всех возможных предметов опыта оказываются уже «скопированы» и для любого нового всегда находится более-менее похожее соответствие во внутреннем мире («Икс? А, ну это просто такой недоделанный игрек»). Всё, с чем человек сталкивался или столкнётся, уже «посчитано», классифицировано и как бы познано. Чувствам больше незачем трудиться, и они скорее поставляют символы, указывающие на тот или иной предмет или связь в модели. Слух, зрение, осязание работают вчетверть силы: они только отлавливают знакомые черты, а остальное достраивается по внутренней модели. Так человек привычно трепещет при виде босса, не замечая, что тот сегодня в прекрасном настроении или чем-то расстроен. Происходит не познание реальности, а узнавание в ней того, что уже известно и испытано. Всё остальное, не укладывающееся в схемы и не распознанное в старых моделях, просто отбрасывается, его не замечают и не осознают. Человек перемещается из реального мира в мир символический, скучный и однообразный (новому-то в нём взяться неоткуда — всё новое впихивается в старые схемы). Река времени течёт мимо него, застрявшего в однажды увиденном, услышанном и прочувствованном. Вещи меняются, но не для него, видящего в каждой кошке свою Пусю и переживающего каждый праздник с заданной скукой.

Почему так происходит? Возможно, потому, что взрослость, в отличие от беззаботного детства — время серьёзных действий и ответственных решений. А для того, чтобы чётко предсказывать будущее (например, результаты и последствия своих действий), выбирать и принимать решения человеку нужен стабильный, понятный мир — вот он и создаёт его, как может. Для стабильности и понятности идеально, когда все возможные предметы расклассифицированы, и в мире нет ничего неожиданного и непонятного. Ещё лучше, когда в каждую категорию и класс сразу зашито «хорошо» или «плохо», «приятно» или «противно», «нужно» или «нельзя» — то есть отношение и действия, которые предмет автоматически вызывает. Когда мороженое — это «съесть», злая собака — «бежать», прайваси — «нельзя». Реальность при этом, конечно, отходит далеко на задний план, зато повышается эффективность деятельности.