Человеческое сознание — это чёрная коробочка с сюрпризами. Некоторые вещи эта коробочка принимать отказывается, если они конфликтуют с наличным содержимым.

Вот например. Было это в мои первые месяцы пребывания в Америке, когда я ещё хорошо к ней относилась. В разговоре с мужем я упомянула эпизод из только что вышедшего фильма «Брат 2″, тот, где «сенкью вери мач». И тут я обнаружила, что не помню, что же было дальше. То ли «вот козлы», то ли «вот придурки». Муж, что характерно, тоже не помнил. Я пошерстила по сети и нашла mp3 с этой сценкой. И обнаружились там не безобидные «козлы» или «придурки», а совсем даже оскорбительное «уроды». Мне нравился фильм и мне нравилась Америка, поэтому слышать такой выпад первого в сторону второй было неприятно. Ага! — подумала я и при следующей встрече с несколькими русскими ребятами (которые тоже по первости тепло относились к Америке) спросила у присутствующих: помнят ли они это «сенкью вери мач»? Все помнили. А что там дальше говорится? Тут все затруднились с ответом и сошлись на том, что говорится что-то вроде «козлы». Ага! — подумала я снова и огласила правильный ответ. «Нет!» — твёрдо ответили мне. — «Не может быть, чтобы там такое было. Что-то другое, но точно не «уроды».

Или вот одна милейшая дама, работавшая на скорой помощи, в беседе называла новорожденных «новородками». Согласитесь, режет слух. А после я упомянула данный факт участвовавшему в разговоре человеку, которому дама тоже понравилась. И оказалось, что он никаких новородков не слышал и не помнит.

Один профессор психологии объяснял такие факты тем, что сознание вообще нужно только для сохранения своего образа «я». Человек воспринимает неизмеримо больше, чем сознаёт, а в сознание допускается только то, что не угрожает цельности «я». Видеть этот механизм в действии очень познавательно. Особенно на себе.
А у вас были случаи «выпадения из памяти» или «неслышания» фактов, конфликтующих с симпатиями и представлениями?

Сначала мир познаётся через чувства: маленький человек всматривается, вслушивается, cтарается всё ухватить и попробовать на зуб. По полученными ощущениям и по нарождающимся правилам логики и здравого смысла (или по априорным категориям) строятся представления о предметах — их размере, форме, фактуре, полезности, приятности и так далее. Для каждого предмета создаётся его внутренняя копия, обычно отягощённая свойствами того конкретного предмета, от которого строилась: так все кошки оказываются пушистыми и добрыми («потому что наша Пуся была именно такой»), все праздники — скучными, а все мужики — ну, вы понимаете. Копия в свою очередь соединяется по определённым правилам с другими копиями и встраивается в миропредставление. Получается такая большая действующая модель мира — у каждого своя. Чтобы понять что-то в мире, зрелому уму достаточно обратиться к нужному месту в модели.

И вот беда взрослости в том, что большинство всех возможных предметов опыта оказываются уже «скопированы» и для любого нового всегда находится более-менее похожее соответствие во внутреннем мире («Икс? А, ну это просто такой недоделанный игрек»). Всё, с чем человек сталкивался или столкнётся, уже «посчитано», классифицировано и как бы познано. Чувствам больше незачем трудиться, и они скорее поставляют символы, указывающие на тот или иной предмет или связь в модели. Слух, зрение, осязание работают вчетверть силы: они только отлавливают знакомые черты, а остальное достраивается по внутренней модели. Так человек привычно трепещет при виде босса, не замечая, что тот сегодня в прекрасном настроении или чем-то расстроен. Происходит не познание реальности, а узнавание в ней того, что уже известно и испытано. Всё остальное, не укладывающееся в схемы и не распознанное в старых моделях, просто отбрасывается, его не замечают и не осознают. Человек перемещается из реального мира в мир символический, скучный и однообразный (новому-то в нём взяться неоткуда — всё новое впихивается в старые схемы). Река времени течёт мимо него, застрявшего в однажды увиденном, услышанном и прочувствованном. Вещи меняются, но не для него, видящего в каждой кошке свою Пусю и переживающего каждый праздник с заданной скукой.

Почему так происходит? Возможно, потому, что взрослость, в отличие от беззаботного детства — время серьёзных действий и ответственных решений. А для того, чтобы чётко предсказывать будущее (например, результаты и последствия своих действий), выбирать и принимать решения человеку нужен стабильный, понятный мир — вот он и создаёт его, как может. Для стабильности и понятности идеально, когда все возможные предметы расклассифицированы, и в мире нет ничего неожиданного и непонятного. Ещё лучше, когда в каждую категорию и класс сразу зашито «хорошо» или «плохо», «приятно» или «противно», «нужно» или «нельзя» — то есть отношение и действия, которые предмет автоматически вызывает. Когда мороженое — это «съесть», злая собака — «бежать», прайваси — «нельзя». Реальность при этом, конечно, отходит далеко на задний план, зато повышается эффективность деятельности.