Look for the cat’s passport under the cut.

Read the rest of this entry

Thanks to search engines Internet is being flooded by trash information. Let me explain how and why.

In order to be ranked by search engines a page must contain unique information. But this uniqueness is not of a semantical, but of a linguistical kind.  Search engine has no brain and is unable to figure out the sense of a text. It uses an algorithm looking for the key words and comparing those to other patterns already stored in engine’s database. This means that if you take any text and change 60% of the words into their synonyms, you will create a “unique” text, which will be devoured gladly by a search engine.

There are enormous tons of texts of this kind on the Internet. Moreover, there are also tons of texts saying same things on the same subjects, but only in a slightly different manner.

Additionally, in order to choose the position of any given page in the search results the search engines have to count how many links on the Internet point at that page. Therefore people create supporting garbage heaps: the links on the thousands of bulletin boards, read by noone; a description of the site in numerous catalogues, also read by noone due to excessive garbage percent.  And take a look at the hit of this garbage multiplication: a network of trash sites, linked to each other and to the main site.

You can have a lot of fun just by looking at the sites dedicated to SEO (search engine optimization). Here the trick is the same as in lots of pyramids. If you want to have lots of money, start teaching others how to make money. If you want to promote your site, start teaching others how to promote sites. The same is applicable to personal development, Forex etc. In any case a pyramid is created. On a top of it stands a small group of teachers, encouraging nubies to learn the secrets of the masters. They swear that these secrets are so simple, easy-to-learn and could be bought for not that much money. Surely, the freshly inspired nubies surge to the frontiers of money-making, SEO etc.  They deluge everything with the best trash they can produce in accordance to these “secrets”.

But let’s return from money-making back to SEO trash-producing strategies.

Best optimized sites of SEO just repeat in different terms and in different voice the same scarce pool of ideas.  No new information, just new words and a bit of SEO magic.

But I want to ask you: can this process be called an increase of information? Can we say that the knowledge on the Internet is growing? Internet turns fatter instead of bigger. It grows owing to addition of the same useless information, only in new words and types of expression. The volume of the meaning is remaining the same, but the volume of meaning-bearers is growing.

I hope that all this trash will eventually die out in a natural way. But this direction of development of Internet, where search engines decide which content is unique,  is pervert. This kind of developement leads us to a bad place. I don’t even want to name it, as it is obvious.

That is why I deem a scientific way of knowledge growth to be more natural and effective.  At least the content of scientific texts is created for and tested by human beings. And it is hard to deceive human by using synonyms and changing the order of the words.

Есть такая трудная проблема: если Бог есть Любовь, как же он тогда может создать Ад, в котором будут мучится грешники на том свете после Страшного Суда? Разве любовь может привести человека к страданиям, “плачу и скрежету зубов”? И я скажу: да, очень даже может.

Кто любил по-настоящему (например, своего ребёнка), тот знает, отчего это бывает — боль любимого человека куда мучительней переживаешь, чем свою собственную.

Хуже всего, когда эту боль причинил ты сам.

И совсем ад, когда исправить ничего невозможно.

Read the rest of this entry

Говорят, что женщины, бросающие своих детей или делающие аборты, идут против природы. А женщины, жертвующие собственным здоровьем ради ребёнка, выхаживающие больных детей и просто тратящие лучшие годы на детей — не делают ничего особенного. Дескать, даже неразумные животные вскармливают своё потомство, кошка и та не бросает котят. Якобы природой заложена в матерей готовность жертововать ради потомства всем, даже жизнью. Увы, кто так говорит, тот просто мало знает. Недавние исследования поведения животных показывают совершенно другие вещи.

Read the rest of this entry

Близкие отношения могут строиться либо на экономике добра, либо на экономике зла. С добром всё понятно: человек даёт вам тепло, любовь, понимание — и вы отвечаете тем же. И это добро связывает вас  — потому что вы даёте друг другу то, что необходимо и приятно. Тут вы вкладываетесь в отношения, как в строительство общего дома: чем больше труда, чем больше добра вложено, тем прочнее будет дом и лучше обоим.  Так создаются нормальные отношения. Всё просто.

Но можно и наоборот. Можно вместо того, чтобы вместе созидать, порушить начавший было строиться дом. И после этого записать друг друга в должники. “Ты сломал дверь, теперь ты должен её заново сделать” — “А ты продал налево кирпичи, теперь ты задолжал мне их стоимость”. В результате ничего не строится, дома, как такового нет, всем плохо. Но деться люди никуда друг от друга не могут: так кредитор навсегда повязан с должником. Прошлые грехи и долги намертво держат разваливающиеся отношения: “Ты не можешь от меня уйти, после всего плохого, что ты мне сделала!”. Кстати, и собственные добровольные действия и страдания отлично конвертируются в долги другого: “После всего, что я для тебя сделала, чего из-за тебя лишилась, ты просто должен делать по-моему!”

И эта экономика отношений тоже очень эффективна: всем плохо, но пока ты держишься за должника, то как бы бережёшь кубышку, в которой запрятаны несметные долги — плата за твои старания и страдания. При этом никто не может позволить, чтобы у другого вдруг появилась “прибыль” со стороны, чтобы вдруг человек начал получать от кого-то третьего любовь, поддержку и внимание. Потому что тогда этот другой может взять да и разорвать отношения, построенные на долгах и зле. И не станет больше волшебной кубышки надежд. Поэтому в таких отношениях все участники хотят, чтобы у всех были долги, и все были повязаны этими долгами — иными словами, все заинтересованы в несчастьи друг друга. Дело ещё осложняется тем, что и делать добро люди тоже не могут начать: потому что как же я буду делать ему добро, если он ещё не расплатился со мной за предыдущее своё зло. То же самое, естественно, думает и противоположная сторона. Поэтому добра не делается, дом не строится, все сидят на развалинах и пеняют друг другу за прошлые прегрешения и за нынешнее положение. В общем и целом, так обычно держаться отношения с рождения несчастливых родителей и их детей.

Наверное, единственный способ перейти из экономики зла в экономику добра — простить все былые долги. Перестать требовать их обеспечения постоянной виной и раскаянием. Единственная проблема — это должны сделать абсолютно все участники отношений.

В Москве и в Питере есть две загадочные птички, похожие, как братья. Назначение их непонятно: просто торчат из стены, питерская головой вверх, московская — вниз.

Очень интересное явление — когда подавленная сексуальность выходит наружу в “несексуальной” деятельности. Например, в разговорах (крайнее проявление — “секс по телефону”, по аське и т.п.). Люди, лишённые секса, склонны говорить о нём и обо всём с ним связанном, причём с особями противоположного пола. Это замечали даже участники православнейшего из форумов, где в каждый пост, как ростки по весне, снова и снова поднимаются темы о женской физиологии, супружеских отношениях, допустимости орального секса и т.п.. Не до поста, не после, а именно во время — как раз когда никакого секса православным не положено*, наоборот, надо возносить свои мысли к горнему и очищаться душой.

То же стремление “поговорить о сексе” c женщинами есть, как я сегодня окончательно убедилась, и у монахов. Конечно, деятельность известного аббатуса давно наводила на такие мысли. Но слова Патриарха Московского и всея Руси Алексия II окончательно развеяли все сомнения. Вот что он говорит: “Печально, что некоторые священники, в основном иеромонахи, считая исповедь по таким брошюрам [«Чинопоследование исповеди», «Таинство Покаяния» и т.п. — Е.К.] углублённой и исчерпывающей, активно пользуются ими при совершении Таинства Покаяния без учёта возраста, пола, положения человека в обществе. Можно себе представить, как чувствует себя невинная пятнадцатилетняя девочка, когда, называя вещи своими именами, ей задаются вопросы о содомском грехе и тому подобном, или порядочная семейная женщина, когда такого рода духовник начинает расспрашивать об интимных подробностях её супружеских отношений. Причём это особенно характерно для младостарцев и монашествующего духовенства.”**

Тут, во-первых удивляет спокойствие, с которым патриарх говорит о наличии у исповедников из монахов явно выраженного желания сексуальных разговоров и сексуальных признаний от женщин. Думаю, к просмотру монахами эротики отношение у иерархов совсем иное, хотя подложка обоих этих действий одинакова: замещающее удовлетворение сексуальных желаний. А во-вторых, здесь, думается, видно ещё одно проявление подавленной сексуальности — садистское наслаждение стыдом женщины. Вырывать постыдные признания у покрасневшей девушки, вызывать у женщины стыд и смущение — случайно ли, что этим злоупотребляют именно монахи, которым кроме исповеди никакие другие взаимодействия с женским полом не доступны? Монах при этом ещё и утверждает своё превосходство над исповедующейся: сам-то он как бы не имеет этого греха, ибо воздержан, чист и целомудрен. Рассказывать о своих “грязных” поступках “чистому” человеку — весьма унизительно.

Вырывание монахами постыдных признаний у женщин живо напоминает мне ещё одно очень сексуальное действие, которое производили монахи (на этот раз католические) над женщинами. Я говорю об инквизиции и охоте на ведьм. На дознании и пытках должны были обязательно присутствовать два инквизитора (монахи). Сам же процесс проверки, не ведьма ли это, начинался с того, что женщину раздевали догола.*** Во время всех пыток она также оставалась совершенно обнажённой. Весь этот антураж, как и виды пыток, которые применялись к женщинам, пропитаны не просто садизмом, но садизмом с яркой сексуальной окраской. Представьте: двое монахов, целибатов, сидят и наблюдают, как перед ними раздевают догола женщину, как палач тыкает в её тело иголкой, растягивает на дыбе, слушают её крики и стоны, смотрят, как её тело извивается от боли, и время от времени задают вопросы и дают распоряжения, какую пытку применить и когда закончить. Остаётся только догадываться, какие чувства они при этом испытывали.

В призывах и даже требованиях одного небезызвестного монашествующего, чтобы женщина шла на смерть и жертвовала собой, если уж забеременела, проглядывает тот же самый монашеский садизм, что был у инквизиторов. Та же жажда властвовать над женским телом и желание страданий и смерти “виновной” (особенно по сравнению с ним, “чистым”) женщине.

Конечно, инквизиция — это средневековый ужас и ничего подобного в православии не было и нет. Но всё же желание овладевать женщиной и её телом через подчинение его своему руководству, разговоры о сексе, вызывание у неё стыда и смущения — всё это, на мой взгляд, общие черты одного явления — подавленной сексуальности. Сексуальность — чрезвычайно мощная энергия. Если она не трансформируется, а только подавляется, то она всё равно будет находить выход, только в искажённом почти до неузнаваемости виде.

Я не считаю воздержание чем-то плохим. Это такой же инструмент совершенствования, как любой другой. Проблема возникает тогда, когда человек становится воздержником не добровольно, а потому, что к окончанию семинарии не получилось найти жену, потому что старец приказал, или потому что в белом духовенстве далеко не продвинешься. Принудительный целибат часто выходит боком, точнее, это подавленная сексуальность выходит в весьма изощрённых и часто неприглядных формах.

* Вообще-то до сих пор на эту тему православные спорят и не могут договориться. Но побеждают проповедники воздержания.
** “Церковь и время”, №2 (9), 1999, с.7.
*** После этого палач или охотник на ведьм при помощи иглы начинал поиски “ведьмина места” — точки на теле, нечувствительной к боли.