Паспорт кота ищите под катом.

Read the rest of this entry

Благодаря поисковикам сейчас в Интернете производится огромное количество отборного трэша. Объясню, почему.

Чтобы страница попала в поисковики, она должна содержать уникальную (с точки зрения поисковиков) информацию. Уникальность меряет бездушная машина. И уникальность эта – лингвистическая, а не смысловая. Поэтому если вы возьмёте текст и просто замените 60% слов на синонимы – вы получите «уникальный» текст, который с удовольствием заглотит поисковик. И таких текстов, а также всевозможных плясок вокруг да около одного и того же в Инете – великое множество.

Кроме того, чтобы понять, где это уникальное содержание выводить в поиске – в начале или в конце, поисковики считают количество ссылок на страницу. Поэтому, чтобы поднять сайт, создаётся дополнительная куча хлама: ссылки на тысячах досок объявлений, которые никто не читает, описание сайта в тысячах каталогов, которые тоже никто не читает, потому что замусорены до полной нечитабельности. Самый прикол, когда создаётся целая сеть помоечных сайтов, которые ссылаются друг на друга и на продвигаемый сайт.

А веселее всего выглядят сайты, посвящённые СЕО (поисковой оптимизации сайтов). Чтобы заработать много денег, нужно учить других, как зарабатывать много денег. Чтобы продвинуть сайт, надо учить других продвижению сайтов. Ну и с личностным ростом и всяким там Форексом та же штука.  В каждом случае получается пирамида, на верхушке которой сидит продвинутая небольшая группа и зазывает неофитов учиться «быть как они». И вот неофиты, почуяв близость цели, плодятся, плодятся, и наводняют всё вокруг отменным продуктом своего производства.

Но это я отвлеклась.

Хорошо оптимизированные сайты самих оптимизаторов просто перепевают на разные лады и в разной терминологии один и тот же куцый объём информации. Где же, спрашиваю я вас, прирост информации? Где накопление знаний? Интернет пошёл вширь, разрастаясь за счёт применения новых и новых синонимов, новых и новых вариантов изложения одного объёма и содержания. В принципе, скорее всего, весь этот трэш сам отомрёт со временем. Но само это направление, где уникальный контент определяют поисковики, перекручивает вектор развития Интернета. И развитие идёт через не то место, из которого всё получается хорошим.

Всё-таки научный способ приращивать знания естественней. Там хотя бы содержание создаётся для живых людей, которых перестановкой слов и подбором синонимом не обманешь.

Есть такая трудная проблема: если Бог есть Любовь, как же он тогда может создать Ад, в котором будут мучится грешники на том свете после Страшного Суда? Разве любовь может привести человека к страданиям, «плачу и скрежету зубов»? И я скажу: да, очень даже может.

Кто любил по-настоящему (например, своего ребёнка), тот знает, отчего это бывает — боль любимого человека куда мучительней переживаешь, чем свою собственную.

Хуже всего, когда эту боль причинил ты сам.

И совсем ад, когда исправить ничего невозможно.

Read the rest of this entry

Говорят, что женщины, бросающие своих детей или делающие аборты, идут против природы. А женщины, жертвующие собственным здоровьем ради ребёнка, выхаживающие больных детей и просто тратящие лучшие годы на детей — не делают ничего особенного. Дескать, даже неразумные животные вскармливают своё потомство, кошка и та не бросает котят. Якобы природой заложена в матерей готовность жертововать ради потомства всем, даже жизнью. Увы, кто так говорит, тот просто мало знает. Недавние исследования поведения животных показывают совершенно другие вещи.

Read the rest of this entry

Смерть туристов на горе Холат-Сяхл февральской ночью 1959 года цепляет разум своей таинственностью. В самом деле: пошли в поход подготовленные, опытные туристы со всем снаряжением. Пошли зимой и не в самое лучшее место: на языке манси оно означает «гора мертвецов». А через месяц были обнаружены окоченевшие тела туристов: раздетые, со странными травмами и повышенным уровнем радиации, вдали от палатки, которую разрезали изнутри.

Почему они разрезали палатку, почему выбежали в одном белье, отчего погибли, почему у некоторых трупов странный фиолетовый оттенок, кто вырезал язык одной из туристок, окуда радиация? Read the rest of this entry

Близкие отношения могут строиться либо на экономике добра, либо на экономике зла. С добром всё понятно: человек даёт вам тепло, любовь, понимание — и вы отвечаете тем же. И это добро связывает вас  — потому что вы даёте друг другу то, что необходимо и приятно. Тут вы вкладываетесь в отношения, как в строительство общего дома: чем больше труда, чем больше добра вложено, тем прочнее будет дом и лучше обоим.  Так создаются нормальные отношения. Всё просто.

Но можно и наоборот. Можно вместо того, чтобы вместе созидать, порушить начавший было строиться дом. И после этого записать друг друга в должники. «Ты сломал дверь, теперь ты должен её заново сделать» — «А ты продал налево кирпичи, теперь ты задолжал мне их стоимость». В результате ничего не строится, дома, как такового нет, всем плохо. Но деться люди никуда друг от друга не могут: так кредитор навсегда повязан с должником. Прошлые грехи и долги намертво держат разваливающиеся отношения: «Ты не можешь от меня уйти, после всего плохого, что ты мне сделала!». Кстати, и собственные добровольные действия и страдания отлично конвертируются в долги другого: «После всего, что я для тебя сделала, чего из-за тебя лишилась, ты просто должен делать по-моему!»

И эта экономика отношений тоже очень эффективна: всем плохо, но пока ты держишься за должника, то как бы бережёшь кубышку, в которой запрятаны несметные долги — плата за твои старания и страдания. При этом никто не может позволить, чтобы у другого вдруг появилась «прибыль» со стороны, чтобы вдруг человек начал получать от кого-то третьего любовь, поддержку и внимание. Потому что тогда этот другой может взять да и разорвать отношения, построенные на долгах и зле. И не станет больше волшебной кубышки надежд. Поэтому в таких отношениях все участники хотят, чтобы у всех были долги, и все были повязаны этими долгами — иными словами, все заинтересованы в несчастьи друг друга. Дело ещё осложняется тем, что и делать добро люди тоже не могут начать: потому что как же я буду делать ему добро, если он ещё не расплатился со мной за предыдущее своё зло. То же самое, естественно, думает и противоположная сторона. Поэтому добра не делается, дом не строится, все сидят на развалинах и пеняют друг другу за прошлые прегрешения и за нынешнее положение. В общем и целом, так обычно держаться отношения с рождения несчастливых родителей и их детей.

Наверное, единственный способ перейти из экономики зла в экономику добра — простить все былые долги. Перестать требовать их обеспечения постоянной виной и раскаянием. Единственная проблема — это должны сделать абсолютно все участники отношений.

В Москве и в Питере есть две загадочные птички, похожие, как братья. Назначение их непонятно: просто торчат из стены, питерская головой вверх, московская — вниз.

Сначала разберёмся с тем, кто же эти женоненавистники, истекающие ядом в дискуссиях о браке, женщинах и межполовых отношениях. В результате наблюдений порядка сотни таких обсуждений за 4 года я заметила, что:

1. Женоненавистники имеют уровень дохода не выше нижне-среднего (для них роскошь — это машина и норковая шуба).
2. Их работа не сопряжена с интеллектуальной деятельностью, требующей тщательного анализа данных, глубоких размышлений и т.п. Попросту говоря, это простые, не привычные к утончённым умствованиям работяги, пусть и сидящие в офисах.

Если мы сопоставим этих два факта, станет ясна глубинная мотивация и истинные чувства женоненавистников. И эти настоящие чувства я вполне разделяю.

Read the rest of this entry

Очень интересное явление — когда подавленная сексуальность выходит наружу в «несексуальной» деятельности. Например, в разговорах (крайнее проявление — «секс по телефону», по аське и т.п.). Люди, лишённые секса, склонны говорить о нём и обо всём с ним связанном, причём с особями противоположного пола. Это замечали даже участники православнейшего из форумов, где в каждый пост, как ростки по весне, снова и снова поднимаются темы о женской физиологии, супружеских отношениях, допустимости орального секса и т.п.. Не до поста, не после, а именно во время — как раз когда никакого секса православным не положено*, наоборот, надо возносить свои мысли к горнему и очищаться душой.

То же стремление «поговорить о сексе» c женщинами есть, как я сегодня окончательно убедилась, и у монахов. Конечно, деятельность известного аббатуса давно наводила на такие мысли. Но слова Патриарха Московского и всея Руси Алексия II окончательно развеяли все сомнения. Вот что он говорит: «Печально, что некоторые священники, в основном иеромонахи, считая исповедь по таким брошюрам [«Чинопоследование исповеди», «Таинство Покаяния» и т.п. — Е.К.] углублённой и исчерпывающей, активно пользуются ими при совершении Таинства Покаяния без учёта возраста, пола, положения человека в обществе. Можно себе представить, как чувствует себя невинная пятнадцатилетняя девочка, когда, называя вещи своими именами, ей задаются вопросы о содомском грехе и тому подобном, или порядочная семейная женщина, когда такого рода духовник начинает расспрашивать об интимных подробностях её супружеских отношений. Причём это особенно характерно для младостарцев и монашествующего духовенства.»**

Тут, во-первых удивляет спокойствие, с которым патриарх говорит о наличии у исповедников из монахов явно выраженного желания сексуальных разговоров и сексуальных признаний от женщин. Думаю, к просмотру монахами эротики отношение у иерархов совсем иное, хотя подложка обоих этих действий одинакова: замещающее удовлетворение сексуальных желаний. А во-вторых, здесь, думается, видно ещё одно проявление подавленной сексуальности — садистское наслаждение стыдом женщины. Вырывать постыдные признания у покрасневшей девушки, вызывать у женщины стыд и смущение — случайно ли, что этим злоупотребляют именно монахи, которым кроме исповеди никакие другие взаимодействия с женским полом не доступны? Монах при этом ещё и утверждает своё превосходство над исповедующейся: сам-то он как бы не имеет этого греха, ибо воздержан, чист и целомудрен. Рассказывать о своих «грязных» поступках «чистому» человеку — весьма унизительно.

Вырывание монахами постыдных признаний у женщин живо напоминает мне ещё одно очень сексуальное действие, которое производили монахи (на этот раз католические) над женщинами. Я говорю об инквизиции и охоте на ведьм. На дознании и пытках должны были обязательно присутствовать два инквизитора (монахи). Сам же процесс проверки, не ведьма ли это, начинался с того, что женщину раздевали догола.*** Во время всех пыток она также оставалась совершенно обнажённой. Весь этот антураж, как и виды пыток, которые применялись к женщинам, пропитаны не просто садизмом, но садизмом с яркой сексуальной окраской. Представьте: двое монахов, целибатов, сидят и наблюдают, как перед ними раздевают догола женщину, как палач тыкает в её тело иголкой, растягивает на дыбе, слушают её крики и стоны, смотрят, как её тело извивается от боли, и время от времени задают вопросы и дают распоряжения, какую пытку применить и когда закончить. Остаётся только догадываться, какие чувства они при этом испытывали.

В призывах и даже требованиях одного небезызвестного монашествующего, чтобы женщина шла на смерть и жертвовала собой, если уж забеременела, проглядывает тот же самый монашеский садизм, что был у инквизиторов. Та же жажда властвовать над женским телом и желание страданий и смерти «виновной» (особенно по сравнению с ним, «чистым») женщине.

Конечно, инквизиция — это средневековый ужас и ничего подобного в православии не было и нет. Но всё же желание овладевать женщиной и её телом через подчинение его своему руководству, разговоры о сексе, вызывание у неё стыда и смущения — всё это, на мой взгляд, общие черты одного явления — подавленной сексуальности. Сексуальность — чрезвычайно мощная энергия. Если она не трансформируется, а только подавляется, то она всё равно будет находить выход, только в искажённом почти до неузнаваемости виде.

Я не считаю воздержание чем-то плохим. Это такой же инструмент совершенствования, как любой другой. Проблема возникает тогда, когда человек становится воздержником не добровольно, а потому, что к окончанию семинарии не получилось найти жену, потому что старец приказал, или потому что в белом духовенстве далеко не продвинешься. Принудительный целибат часто выходит боком, точнее, это подавленная сексуальность выходит в весьма изощрённых и часто неприглядных формах.

* Вообще-то до сих пор на эту тему православные спорят и не могут договориться. Но побеждают проповедники воздержания.
** «Церковь и время», №2 (9), 1999, с.7.
*** После этого палач или охотник на ведьм при помощи иглы начинал поиски «ведьмина места» — точки на теле, нечувствительной к боли.